Небо. Самолет. Ротенберг

«Шереметьево» еще не приватизировали, а дележ главных воздушных ворот Москвы уже начался

svo_previewАтмосфера в переговорной аэропорта Шереметьево 30 сентября 2013 года была накалена. Участники конкурса на право развивать крупнейший аэропорт страны, а по большому счету потом и приватизировать этот привлекательный актив представляли свои проекты. Претендентов осталось двое: «Аэропорт Кольцово», входящий в группу «Ренова» Виктора Вексельберга

Первой должна была докладывать команда «Кольцово», но конкуренты из TPS, казалось, не собирались уходить из переговорной. Возникла неловкая пауза, потом руководитель группы «Кольцово» Евгений Чудновский напомнил правила, и они вышли. Проект TPS представил Пономаренко. Затем тендерная комиссия посовещалась, и генеральный директор «Шереметьево» Михаил Василенко объявил: победила TPS. В отличие от соперников у нее не было опыта развития аэропортов, но к тому времени она скупила несколько работающих в аэропорту неавиационных бизнесов. «Руководитель группы «Кольцово» сказал тогда, что, скорее всего, судиться [за пересмотр итогов конкурса] они не будут, — вспоминает попросивший не называть его имени очевидец, — но заметно было, что они считают решение несправедливым». Они не стали протестовать, «потому что они не идиоты — идти против Ротенберга, с которым все было решено заранее», уверен руководитель одной из частных аэропортовых компаний. «У нас на глазах рождается новая схема приватизации», — уверенно утверждает он.

Беспокойное хозяйство

В январе 2011 года у владельцев TPS Avia появились свободные деньги. Они продали владеющий контролем в НМТП офшор госкомпании «Транснефть» и группе «Сумма» Зияудина Магомедова и выручили, как считают на рынке, около $2,5 млрд. Семьи Пономаренко и Скоробогатько получили по $1 млрд, Ротенберг — $500 млн. За четыре года до этого Пономаренко и Скоробогатько провели IPO порта ($980 млн) и начали вкладывать полученные средства в девелопмент крупных торгово-развлекательных центров. После продажи НМТП к проектам присоединился Аркадий Ротенберг.

Главным генератором бизнес-идей был Пономаренко, рассказывает их общий знакомый. Скоробогатько, депутат Госдумы от «Единой России», в бизнесе не участвует, а только лоббирует интересы партнеров, говорит собеседник Forbes.

«Ротенбергу хватает своих проектов, да и волшебной палочки у него нет», — уверяет источник Forbes.

Он опровергает сложившееся мнение, будто друг детства Владимира Путина выступает в трудных ситуациях «щитом и тараном». Впрочем, знакомый владельцев TPS не отрицает, что Ротенберг вошел в капитал НМТП, когда весной 2008 года у порта возник конфликт с «Транснефтью». Пономаренко пригласил в НМТП друга президента страны, чтобы противостоять другому близкому знакомому Путина — главе «Транснефти» Николаю Токареву. Впрочем, решению проблемы это не помогло: конфликт длился еще более года, рассказывает собеседник Forbes. Сейчас в TPS Avia у Ротенберга 34,7%, а остальное — у траста Пономаренко и Скоробогатько, созданного после IPO НМТП.

У Пономаренко, как говорит его знакомый, было несколько идей, куда вложить деньги. Например, вместе с группой «Сумма», купившей НМТП, обсуждали возможность инвестиций в портовый бизнес. Но в конце концов бывшего владельца НМТП привлекла не морская стихия, а небесная.

Примерно в то же время владелец аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик 27 готовился продать часть своего пакета в ходе IPO или частного размещения. Пономаренко заинтересовался этим проектом и был готов даже купить аэропорт целиком. «Мы действительно вели переговоры о покупке Домодедово, в том числе в партнерстве с Магомедовым («Сумма») и Троценко (AEON), — рассказывает Пономаренко в интервью Forbes. — Это хороший, консолидированный бизнес, которому, впрочем, не хватало вложений в развитие терминала. Кроме того, мы не поверили в предсказание о приросте cash flow на 20%. Модель была нелетающей».

По его словам, он готов был заплатить за Домодедово не более $3,8 млрд, а владелец просил около $6 млрд. Каменщик подтвердил Forbes, что Пономаренко встречался с председателем наблюдательного совета Домодедово Валерием Коганом. Но, по его словам, представители TPS не входили в электронную комнату данных, чтобы изучить состояние актива. Впрочем, отметил Пономаренко, у него сложилось впечатление, что на самом деле собственник не заинтересован в продаже Домодедово. И вскоре после этого Пономаренко обратил внимание на Шереметьево.

В правительстве в тот момент решалась судьба московских аэропортов. Все аэродромы — взлетно-посадочные полосы (ВПП), рулежные дорожки, перроны — принадлежали государству. С терминалами же картина другая: в Домодедово терминал полностью частный, во Внуково — совместная собственность государства и инвесторов, которых представляет Виталий Ванцев, а в Шереметьево — почти полностью государственный. Одна из идей — объединить все аэропорты вместе с аэродромами под единым управлением. Инвесторы из Внуково были не против, но Домодедово ни с кем объединяться не планировало. На одном из совещаний Каменщик уточнил у Путина его позицию по этому вопросу, и тот ответил, что заставлять никого не будут, а речь идет только об объединении Внуково и Шереметьево. Но и до этого дело не дошло. После детального анализа от этой идеи отказались, и правительство представило президенту план самостоятельного развития аэропорта через консолидацию, вспоминает Пономаренко.

Первоначально речь шла о консолидации лишь во Внуково. Там было два юридических лица, владеющих терминалами: ОАО «Аэропорт Внуково» и ОАО «Международный аэропорт Внуково», которые в первую очередь и нужно было объединить. В первой компании контроль был у государства, во второй, а также еще в нескольких компаниях, ведущих бизнес во Внуково, — у группы частных акционеров, которые, разумеется, надеялись на контрольный пакет в будущей объединенной компании. А потом идея распространилась и на Шереметьево. Пономаренко вспоминает, что заинтересовался этим аэропортом после принятия решения о консолидации.

Почему консолидация, а не продажа госпакета на торгах? Один из собеседников Forbes рассказывает, что первый вице-премьер Игорь Шувалов, который курировал развитие Московского авиаузла, опасался, что аэропорт окажется в руках неэффективного собственника: у аэропорта был большой долг ($1 млрд) после присоединения к нему терминала D, принадлежавшего «Аэрофлоту». Несколько источников Forbes рассказали, что Пономаренко встречался с Шуваловым и обсуждал судьбу Шереметьево. «Но никаких гарантий [что структуры Пономаренко, Скоробогатько и Ротенберга получат Шереметьево], разумеется, ему не давал, — сказал один из собеседников Forbes. — Это не его уровень — такие вопросы решаются выше».

Александр Пономаренко, Аркадий Ротенберг и Александр Скоробогатько (слева направо)

Александр Пономаренко, Аркадий Ротенберг и Александр Скоробогатько (слева направо)Фото Олег Королев для Forbes; Дмитрий Терновой для Forbes; ИТАР-ТАСС/ politline.ru

Курс на север

В то время генеральный директор Шереметьево Михаил Василенко пожаловался министру транспорта Игорю Левитину (сейчас помощник президента), что после перевода в 2010 году большинства рейсов «Аэрофлота» и его партнеров по альянсу Sky Team в терминал D возросла нагрузка в южной зоне (терминалы D, E, F). Развитие там невозможно, убеждал министра Василенко, и расширяться нужно в северной зоне (терминалы B, C), по другую сторону от ВПП. По мастер-плану, который в 2008 году аэропорт разработал вместе с британскими консультантами Scott

ТОП новости

Вход

Меню пользователя